Рейтинг@Mail.ru
home

15.12.2017

Банкротная автократия

Государство не отвечает за финансовую несостоятельность частных компаний и даже банков, а меньшинство потерпевших от банкротства должно подчиняться воли большинства. Такое решение принял Европейский суд по правам человека.

15.12.17. АПИ — По закону волю кредиторов проходящей процедуру банкротства организации выражает их общее собрание. Причем количество голосов каждого участника определяется пропорционально доли приходящейся на него задолженности (общей кредитной массы). Такая система чаще всего позволяет крупнейшим – мажоритарным кредиторам, игнорировать интересы меньшинства (миноритариев).

Горячее лето 1998-го

Жалобу в Страсбург подал москвич Валентин Авдюшкин. В июне 1998 года он открыл трехмесячный валютный вклад в банке «Российский кредит», который в результате так называемого августовского кризиса оказался неплатежеспособным. Для предупреждения социальной напряженности государство приняло план выплаты депозитов частных клиентов шести крупнейших кредитных организаций через Сбербанк, де-факто выкупив права вкладчиков. Правда, к моменту фактического получения Валентином Авдюшкиным вложенных в «Российский кредит» долларов в рублевом эквиваленте они обесценились в несколько раз.

Чтобы компенсировать убытки, недополученные проценты и пени, 67-летний вкладчик подал против банка иск. Районный суд признал его требования законными и принял решение о взыскании 77,6 тысячи рублей. Однако оно не было исполнено, а позже оказалось отменено, так как общее собрание кредиторов заключило с банком мировое соглашение о реструктуризации возникшей до августа 1998 года задолженности. Прекращая производство, служители Фемиды констатировали, что условия такого соглашения распространяются и на заявителя.

В поданной в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) жалобе пенсионер утверждал, что решение общего собрания кредиторов ограничило его права, а само мировое урегулирование было инициировано являющимся крупнейшим участником собрания государством (Агентством по реструктуризации кредитных организаций). Вместе с тем экс-вкладчик признавал, что такое соглашение действительно помогло банку восстановить платежеспособность. Но эти обстоятельства не должны исключать взыскания по его индивидуальному иску.

Представители Правительства России считали существующую систему банкротства и принятые по делу решения законными и справедливыми. Ведь благодаря принятым мерам после финансового кризиса августа 1998 года властям удалось спасти банк, погасить вклады и устранить социальную напряженность. Частичное удовлетворение требований кредиторов в результате реструктуризации было лучшим для них решением, чем ликвидация банка. За мировое соглашение проголосовало большинство кредиторов, и оно по праву обязательно для всех. Кроме того, заявитель, по утверждению чиновников Министерства юстиции России, существенно затянул время: иск был подан только через три года после августовского кризиса, еще год после вынесения решения Валентин Авдюшкин не передавал исполнительный лист приставам.

Европейская демократия

Жалоба московского пенсионера пролежала в Страсбурге почти тринадцать лет. Правопреемником скончавшегося в 2007 году заявителя признали его дочь. 

Но по существу спора ЕСПЧ согласился с доводами российских чиновников. Служители Фемиды пришли к выводу, что государство, как правило, не несет прямой ответственности за долги частных лиц. Его обязательства, закрепленные в Европейской конвенции, ограничиваются предоставлением необходимой помощи кредитору при исполнении соответствующих судебных решений, в том числе посредством принудительного взыскания или процедур банкротства. В данном случае общее собрание кредиторов приняло решение о мировом урегулировании вопроса и реструктуризации кредитных обязательств банка, которое распространяется и на заявителя. «Таким образом, суд считает, что меры, применяемые властями, являются достаточными», – 12 декабря констатировал ЕСПЧ, отклоняя требования вкладчика.

К схожему мнению еще в 2002 году пришел и Конституционный суд России, разбирая жалобы, в том числе вкладчиков банков «Российский кредит» и «СбС-Агро». В 1998 году эти одни из крупнейших финансовых учреждений перешли под контроль государства – Агентства по реструктуризации кредитных организаций, по инициативе которого и были приняты спорные мировые соглашения. «Принятие решения большинством голосов всех кредиторов с учетом принадлежащих им сумм имущественных требований – демократическая процедура, не противоречащая принципу равенства прав всех участников гражданско-правовых отношений. Использование при заключении мирового соглашения иных принципов голосования повлекло бы неоправданное предоставление преимуществ одной группе кредиторов в ущерб другим. Избранный законодателем принцип определения числа голосов кредиторов не противоречит принципу справедливости», – констатировал Конституционный суд России.

Более того, частные вкладчики в этой «демократической системе» не должны иметь привилегий: «Основные законы рыночной экономики и имманентные им правовые принципы регулирования, вытекающие из смысла и духа Конституции России, не позволяют установить такой порядок заключения мирового соглашения при реструктуризации кредитной организации, при котором за счет сокращения выплат другим кредиторам граждане-вкладчики получали бы причитающиеся им вклады в полном объеме», – отмечается в постановлении высшей инстанции.

Особое мнение по этому вопросу выразил судья Владимир Ярославцев. Не согласившись с позицией большинства коллег, он указал, что мировое соглашение нарушает право вкладчиков на судебную защиту и исполнение уже принятых решений: «Кредиторы, не согласные с планом реструктуризации, фактически лишаются права требовать от кредитной организации удовлетворения своих требований», – заключил Владимир Ярославцев.

Один в поле не воин

Действующее российское законодательство по существу не предполагает учета мнения меньшинства – миноритарных кредиторов. Формально их возражения против заключения того же мирового соглашения передаются в арбитражный суд, но не являются определяющими. Отказать в утверждении служители Фемиды вправе только при нарушении условий принятия решения и иным процедурным причинам. В то же время любой кредитор, в том числе отстраненный от участия в заключении мирового соглашения, вправе оспорить его утверждение. Основанием для пересмотра решения является также выявление обстоятельств, препятствующих его принятию, которые не были и не могли быть известны подателю жалобы.

С другой стороны, Верховный суд России требует от служителей Фемиды более творческого подхода. В частности, при утверждении мирового соглашения арбитражным судам предписывается проверять, чтобы его заключение не привело к нарушению прав кредиторов на получение как минимум своей доли в случае завершения процедуры конкурсного производства. При этом необходимо учитывать продолжительность и разумность предоставляемой отсрочки, размер инфляции и другие обстоятельства. Признавая, что возникающие при заключении мирового соглашения отношения основываются на предусмотренном законом принуждении меньшинства кредиторов большинством ввиду невозможности выработки единого мнения иным образом, такое решение не может приниматься произвольно. «Процедура утверждения мирового соглашения в любом случае должна обеспечивать защиту меньшинства кредиторов от действий большинства в ситуации, когда уже на стадии его утверждения очевидно, что предполагаемый результат не может быть достигнут», – в феврале этого года констатировал Верховный суд России.

По мнению экспертов, принцип «экономической автократии» (подчинения меньшинства большинству) в делах о банкротстве провоцирует злоупотребления и даже мошенничество. Например, желая получить контроль над собранием кредиторов, собственники бизнеса зачастую фабрикуют документы о задолженности перед собой, дружественными лицами или структурами (АПИ писало о такой практике – Банкрот по собственному желанию). В ноябре Верховный суд России указал нижестоящим судам выявлять такие факты – мнимые требования со стороны аффилированных с должником лиц. «Наличия в действиях сторон злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во включении требований заявителя в реестр», – отмечается в постановлении высшей инстанции.

Мнения

 

Татьяна Терещенко, руководитель аналитического направления адвокатского бюро «Прайм Эдвайс»

Так называемый принцип большинства заложен в природе любых решений, принимаемых собраниями. Он распространяется на всех участников конкретного сообщества, как принявших участие и голосовавших за конкретное решение, так и возражавших или вообще не принимавших участия. По общему правилу, за решение должно проголосовать простое большинство присутствующих участников собрания. Эти правила рассчитаны на любые собрания в самом широком смысле – коллегиальные органы управления юридических лиц (участников обществ с ограниченной ответственностью, акционеров, советов директоров и прочие), собрания кредиторов при банкротстве, сособственников общего имущества в многоквартирном доме, членов потребительских кооперативов и так далее.

Защита интересов каждого отдельного участника обеспечивается его возможностью принять участие в собрании и представить свою позицию. Риски, обусловленные тем, что принятое собранием решение может не устраивать одного из миноритарных кредиторов, не нарушают баланса интересов в целом, поскольку количество голосов эквивалентно размеру соответствующего требования.

Максим Смирнов, юрист практики разрешения споров компании Rightmark Group

Государство должно нести ответственность только за действия созданных им коммерческих организаций. Также оно обязано возмещать ущерб, причиненный действиями должностных лиц государственных органов. Например, нередко убытки взыскиваются с судебных приставов, действия или бездействия которых привели к невозможности исполнения судебного решения.

Проблема конфликта интересов мажоритарных и миноритарных кредиторов в настоящее время урегулирована федеральным законом. Разумеется, определяющее значение имеет голос крупного кредитора, но в некоторых случаях и при соблюдении определенных условий миноритарии также могут определять «правила игры». Например, конкурсные кредиторы, в совокупности имеющие 10 процентов требований к должнику, вправе оспаривать совершенные им сомнительные сделки.